Иван БУНИН 

               Стихи

* * * 

Шире грудь распахнулась для принятия 
Чувств весенних - минутных гостей! 
Ты раскрой мне, природа, объятия, 
Чтобы слиться с красою твоей! 

Ты, высокое небо, далекое, 
Беспредельный простор голубой! 
Ты, зеленое поле, широкое! 
Только к вам я стремлюся душой! 

1886 

ДЕРЕВЕНСКИЙ НИЩИЙ 

В стороне от дороги, под дубом, 
Под лучами палящими спит 
В зипунишке, заштопанном грубо, 
Старый нищий, седой инвалид; 

Изнемог он от дальней дороги 
И прилег под межой отдохнуть... 
Солнце жжет истомленные ноги, 
Обнаженную шею и грудь... 

Видно, слишком нужда одолела, 
Видно, негде приюта сыскать, 
И судьба беспощадно велела 
Со слезами по окнам стонать... 

Не увидишь такого в столице: 
Тут уж впрям истомленный нуждой! 
За железной решеткой в темнице 
Редко виден страдалец такой. 

В долгий век свой немало он силы 
За тяжелой работой убил, 
Но, должно быть, у края могилы 
Уж не стало хватать ему сил. 

Он идет из селенья в селенье, 
А мольбу чуть лепечет язык, 
Смерть близка уж, но много мученья 
Перетерпит несчастный старик. 

Он заснул... А потом со стенаньем 
Христа ради проси и проси... 
Грустно видеть, ка много страданья 
И тоски и нужды на Руси! 

1886 

* * * 

Месяц задумчивый, полночь глубокая... 
Хутор в степи одинок... 
Дремлет в молчанье равнина широкая, 
Тепел ночной ветерок. 
Желтые ржи, далеко озаренные, 
Морем безбрежным стоят... 
Ветер повеет - они, полусонные, 
Колосом спелым шуршат. 
Ветер повеет - и в тучку скрывается 
Полного месяца круг; 
Медленно в мягкую тень погружается 
Ближнее поле и луг. 
Зыблется пепельный сумрак над нивами, 
А над далекой межой 
Свет из-за тучек бежит переливами - 
Яркою желтой волной. 
И сновиденьем, волшебною сказкою 
Кажется ночь, - и смущен 
Ночи июльской тревожною ласкою 
Сладкий предутренний сон... 

1886 

* * * 

В темнеющих полях, как в безграничном море, 
Померк и потонул зари печальный свет - 
И мягко мрак ночной плывет в степном просторе 
Немой заре во след. 

Лишь суслики во ржи скликаются свистками, 
Иль по меже тушкан, таинственно, как дух, 
Несется быстрыми, неслышными прыжками 
И пропадает вдруг... 

1887 

ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ 

В блеске огней, за зеркальными стеклами, 
Пышно цветут дорогие цветы, 
Нежны и сладки их тонкие запахи, 
Листья и стебли полны красоты. 

Их возрастили в теплицах заботливо, 
Их привезли из-зи синих морей; 
Их не пугают метели холодные, 
Бурные грозы и свежесть ночей... 

Есть на полях моей родины скромные 
Сестры и братья заморских цветов: 
Их возрастила весна благовонная 
В зелени майской лесов и лугов. 

Видят они не теплицы зеркальные, 
А небосклона простор голубой, 
Видят они не огни, а таинственный 
Вечных созвездий узор золотой. 

Веет от них красотою стыдливою, 
Сердцу и взору родные они 
И говорят про давно позабытые 
Светлые дни. 

1887 

* * * 

Бледнеет ночь... Туманов пелена 
В лощинах и лугах становится белее, 
Звучнее лес, безжизненней луна 
И серебро росы на стеклах холоднее. 

Еще усадьба спит... В саду еще темно, 
Недвижим тополь матово-зеленый, 
И воздух слышен мне в открытое окно, 
Весенним ароматом напоенный... 

Уж близок день, прошел короткий сон - 
И, в доме тишине не нарушая, 
Неслышно выхожу из двери на балкон 
И тихо светлого восхода ожидаю... 

1888 

* * * 

В полночь выхожу один из дома, 
Мерзло по земле шаги стучат, 
Звездами осыпан черный сад, 
И на крышах - белая солома: 
Трауры полночные лежат. 

Ноябрь 1888 

* * * 

Туча растаяла. Влажным теплом 
Веет весенняя ночь над селом; 
Ветер приносит с полей аромат, 
Слабо алеет за степью закат. 

Тонкий туман над стемневшей рекой 
Лег серебристою нежной фатой, 
И за рекою, в неясной тени, 
Робко блестят золотые огни. 

В тихом саду замолчал соловей; 
Падают капли во мраке с ветвей; 
Пахнет черемухой... 

1888 

* * * 

Не видно птиц. Покорно чахнет 
Лес, опустевший и больной, 
Грибы сошли, но крепко пахнет 
В оврагах сыростью грибной. 

Глушь стала тише и светлее, 
В кустах свалялася трава, 
И, под дождем осенним тлея, 
Чернеет темная листва. 

А в поле ветер. День холодный 
Угрюм и свеж - и целый день 
Скитаюсь я в степи свободной, 
Вдали от сел и деревень. 

И, убаюкан шагом конным, 
С отрадной грустью внемлю я, 
Как ветер звоном однотонным 
Гудит-поет в стволы ружья. 

1889 

* * * 

...Зачем и о чем говорить? 
Всю душу, с любовью, с мечтами, 
Все сердце стараться раскрыть - 
И чем же? - одними словами! 

И хоть бы в словах=то людских 
Не так уж все было избито! 
Значенья не сыщете в них, 
Значение их позабыто! 

Да и кому рассказать? 
При икреннем даже желанье 
Никто не сумеет понять 
Всю силу чужого страданья! 

1890 

* * * 

Ночь идет - и темнеет 
Бледно-синий восток... 
От одежд ее веет 
По полям ветерок. 

День был долог и зноен... 
Ночь идет и поет 
Колыбельную песню 
И к покою зовет. 

Грустен взор ее темный, 
Одинок ее путь... 
Спи-усни, мое сердце! 
Отдохни... Позабудь. 

1893 

* * * 

Счастлив я, когда ты голубые 
Очи подымаешь на меня: 
Светят в них надежды молодые - 
Небеса безоблачного дня. 

Горько мне, когда ты, опуская 
Темные ресницы, замолчишь: 
Любишь ты, сама того не зная, 
И любовь застенчиво таишь. 

Но всегда, везде и неизменно 
Близ тебя светла душа моя... 
Милый друг! О, будь благословенна 
Красота и молодость твоя! 

(1896) 

* * * 

Нынче ночью кто-то долго пел. 
Далеко скитаясь в темном поле, 
Голос грустной удалью звенел, 
Пел о прошлом счастье и о воле. 

Я открыл окно и сел на нем. 
Ты спала... Я долго слушал жадно... 
С поля пахло рожью и дождем, 
Ночь была душиста и прохладна. 

Что в душе тот голос пробудил, 
Я не знаю... Но душа грустила, 
И тебя так нежно я любил, 
Как меня когда-то ты любила. 

1899 

* * * 

Это было глухое, тяжелое время. 
Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал; 
Я коня на закате седлал 
И в безлюдном дворе ставил ногу на стремя. 

На горе меня темное поле встречало. 
В темноту, на восток, направлял я коня - 
И пустынная ночь окружала меня 
И, склонивши колосья, молчала. 

И, молчанью внимая,я тихо склонялся 
Головой на луку. Я без мысли глядел 
Но дорожную пыль, и душой холодел, 
И в холодной тоске забывался. 

1901 

* * * 

Звезды горят над безлюдной землею, 
Царственно блещет святое созвездие Пса: 
Вдруг потемнело - и огненно-красной змеею 
Кто-то прорезал над темной землей небеса. 

Путник, не бойся! В пустыне чудесного много. 
Это не вихри, а джинны тревожат ее, 
Это архангел, слуга милосердного Бога, 
В демонов ночи метнул золотое копье. 

1903 

* * * 

Леса в жемчужном инее. Морозно. 
Поет из телеграфного столба 
То весело, то жалобно, то грозно 
Звенящим гулом темная судьба. 

Молчит и внемлет белая долина. 
И все победней ярче и пышней 
Горит, дрожит и блещет хвост павлина 
Стоцветными алмазами над ней. 

1907 

* * * 

Шла сиротка пыльной дорогой, 
На степи боялась заблудиться. 
Встретился прохожий, глянул строго, 
К мачехе велел ей воротиться. 

Долгими лугами шла сиротка, 
Плакала, боялась темной ночи. 
Повстречался ангел, глянул кротко 
И потупил ангельские очи. 

По пригоркам шла сиротка, стала 
Подниматься тропочкой неровной. 
Встретился Господь у перевала, 
Глянул милосердно и любовно. 

"Не трудись, - сказал Он, не разбудишь 
матери в ее могиле тесной: 
Ты Моей, сиротка, дочкой будешь", - 
И увел сиротку в рай небесный. 

1907 

НА ПЛЮЩИХЕ 

Пол навощен, блестит паркетом. 
Столовая озарена 
Полуденным горячим светом. 
Спит кот на солнце у окна: 

Мурлыкает и томно щурит 
Янтарь зрачков, как леопард, 
А бабушка - в качалке, курит 
И думает: "Итак, уж март! 

А там и праздники, и лето, 
И снова осень..." Вдруг в окно 
Влетело что-то - вдоль буфета 
Мелькнуло светлое пятно. 

Зажглось, блеснув, в паркетном воске - 
И вновь исчезло... Что за шут? 
А! это улицей подростки, 
Как солнце, зеркало несут. 

И снова думы: "Оглянуться 
Не успеваешь - года нет..." 
А в окна, сквозь гардины, льются 
Столбы лучей, горячий свет, 

И дым, ленивою куделью 
Сливаясь с светлой полосой, 
Синеет, тает... Как за елью 
В далекой просеке, весной. 

(1906-1907) 

* * * 

Океан под ясною луной, 
Теплой и высокой, бледнолицей, 
Льется гладкой, медленной волной, 
Озаряясь жаркою зарницей. 

Всходят горы облачных громад: 
Гавриил, кадя небесным Силам, 
В темном фимиаме царских врат 
Блещет огнедышащим кадилом. 

Индийский океан, 1911 

В СИЦИЛИИ 

Монастыри в предгориях глухих, 
Наследие разбойников морских, 
Обители забытые, пустые - 
Моя душа жила когда-то в них: 
Люблю, люблю вас, келии простые, 
Дворы в стенах тяжелых и нагих, 
Валы и рвы, от плесени седые, 
Под башнями кустарники густые 
И глыбы скользких пепельных камней, 
Загромоздивших скаты побережий, 
Где сквозь маслины кажется синей 
Вода у скал, где крепко треплет свежий, 
Соленый ветер листьями маслин 
И на ветру благоухает тмин! 

1912 

ПСКОВСКИЙ БОР 

Вдали темно и чащи строги. 
Под красной мачтой, под сосной 
Стою и медлю - на пороге 
В мир позабытый, но родной. 

Достойны ль мы своих наследий? 
Мне будет слишком жутко там, 
Где тропы рысей и медведей, 
Уводят к сказочным тропам, 

Где зернь краснеет на калине, 
Где гниль покрыта ржавым мхом 
И ягоды туманно-сини 
На можжевельнике сухом. 

1912 

СЛОВО 

Молчат гробницы, мумии и кости, - 
Лишь слову жизнь дана: 
Из древней тьмы, на мировом погосте, 
Звучат лишь Письмена. 

И нет у нас иного достоянья! 
Умейте же беречь 
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья, 
Наш дар бессмертный - речь. 

Москва, 1915 

* * * 

Настанет день - исчезну я, 
А в этой комнате пустой 
Все то же будет: стол, скамья 
Да образ, древний и простой. 

И так же будет залетать 
Цветная бабочка в шелку - 
Порхать, шуршать и трепетать 
По голубому потолку. 

И так же будет неба дно 
Смотреть в открытое окно 
И море ровной синевой 
Манить в простор пустынный свой. 

1916 

* * * 

Едем бором, черными лесами. 
Вот гора, песчаный спуск в долину. 
Вечереет. На горе пред нами 
Лес щетинит новую вершину. 

И темным-темно в той новой чаще, 
Где опять скрывается дорога, 
И враждебен мой ямщик молчащий, 
И надежда в сердце лишь на Бога, 

Да на бег коней нетерпеливый, 
Да на этот нежный и певучий 
Колокольчик, плачущий счастливо, 
Что на свете все авось да случай. 

1916 

* * * 

Мы рядом шли, но на меня 
Уже взглянуть ты не решалась, 
И в ветре мартовского дня 
Пустая наша речь терялась. 

Белели стужей облака 
Сквозь сад, где падали капели, 
Бледна твоя была щека, 
И как цветы глаза синели. 

Уже полураскрытых уст 
Я избегал касаться взглядом, 
Но был еще блаженно пуст 
Тот дивный мир, где шли мы рядом. 

1917 

* * * 

В пустом, сквозном чертоге сада 
Иду, шумя сухой листвой: 
Какая странная отрада 
Былое попирать ногой! 
Какая сладость все, что прежде 
Ценил так мало, вспоминать! 
Какая боль и грусть - в надежде 
Еще одну весну узнать! 

1917 

* * * 

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, 
И лазурь, и полуденный зной... 
Срок настанет - Господь сына блудного спросит: 
"Был ли счастлив ты в жизни земной?" 

И забуду я все - вспомню только вот эти 
Полевые пути меж колосьев и трав - 
И от сладостных слез не успею ответить, 
К милосердным Коленам припав. 

1918